001

(no subject)

Если коротко и честно, то итоги года такие

- уезжал далеко, но каждый раз был один - даже когда уезжал компанией.
- был не один, когда уезжал куда-то вдвоём. Но понял, что в 30+ поздно учиться быть вдвоём.
- хотел бы это изменить, но не умею, не зашито это во мне
— хороший человек Гриша умер, и это невероятно грустно, очень-очень грустно
- очень много близких людей стали ко мне в этом году плохо ко мне относится, а я к ним
- потерял очень-очень близкого человека, пусть к этому и все шло
- мир окончательно замкнулся в треугольник дом-работа-бар
- встречаю Новый год максималтно уныло - и это, к сожалению, тоже честно
(Вспоминаю, как мы встречали Новый год с Любой вдвоём где-то в переулках китай-города; было очень здорово, но уже тогда можно было предсказать, что из меня ничего не выйдет)
- второй раз накопил и подарил другому человеку подарок, о котором сам мечтаю много лет, но который никто никогда мне подарит
- все, что я сделал в этом году, либо бессмысленно, либо никто не заметил, либо обернулось чем-то худшим
- растолстел, ни с кем не сплю, уже пару месяцев не могу убраться дома, очень плохо засыпаю, регулярно просыпаюсь среди ночи и лежу в темноте, думая что надо встать, подойти по холодному полу к окну, открыть его и смотреть на спящий Город. И каждый раз этого не делаю, к счастью.

Очень хочу, чтобы в новом году хоть что-то изменилось к лучшему.
001

(no subject)

Город мой Город, весь как слоеный пирог; утром мне 33, но я брожу по Нескучному саду, где был счастлив в 15, впервые серьёзно целуясь и забираясь большими пальцами под тугие чашечки лифчиков; вроде все та же осень и те же листья жёлтые под ногами, и даже тот же самый грот, где зимой в 16 в лютый сумеречный холод целовался - с кем? - до крови из лопнувших губ, а потом доставал из школьного рюкзака бутылку Спрайта, который оказался заледеневшим. Но теперь мне 33, и белки смеются с крон деревьев.

А ночью я иду грустный куда глаза глядят - и ноги приводят к дому и подъезду, где полгода я был счастлив; и я смотрю снаружи на стекла окон, сквозь которые раньше смотрел изнутри. И это грустно, грустно, грустно, когда коротко киваешь на прощанье, чувствуешь холодный равнодушный поцелуй в щеку, и вы едете дальше по своим маршрутам. А внутри все кричит «все ведь могло быть не так!» - но это тот слой Города, которого не было и никогда не будет, и от этих мыслей хочется разбить голову об угол здания, лишь бы их больше не думать никогда
001

(no subject)

съездил внезапно на выходные в Великий Новгород, позвали вступить на конференции независимых профсоюзов, дать советы по взаимодействию со СМИ. Поехал, но почти все свободное время пришлось сидеть в гостинице/кафе и писать скучный длинный, но нужный текст в газету. Ужасно вымотался, город удалось посмотреть совсем чуть-чуть - понял только, что он очень приятный, и хорошо бы когда-нибудь вернуться.

Ночью в поезде не мог заснуть и вспоминал, сколько таких городов было в моей жизни - видел их мельком, радовался увиденному, но спешил дальше. Могу гордо сказать: “Да, я был в...» - но был ли я там на самом деле, понял ли я этот город? Нет.

А потом понял, что и с женщинами моей жизни именно так и обстояли дела.

***
Ветер кипит и бетон горит, очень жаркий был месяц, от духоты раскалывалась голова, а над этой головой нависали не написанные тексты. То ли от жары, то от от нервов перестал сдерживать свои реакции - и забанил в фБ одного напыщенного болвана, бывшего коллегу. Он всегда пытался морализаторствоаать и поучать, я это терпел - а в этот жаркий июль надоело. Потом сразу же поссорился со свидетельницей нашей онлайн-дискуссии, замечательной девушкой с очень высокими моральными стандартами. Оказалось, что я со своим спокойствием до ее моральных стандартов больше не дотягиваю - ну я не выдержал на жаре и расфоендился с ней и забанил а мессенджерах. Сижу злюсь и на неё, и на себя, и на жару. Очень нервно, но в этом году окончательно перестал терпеть давление даже от очень хороших и когда-то близких людей. Может наконец подействовала психотерапия.
***
Очень устал и деньги постоянно куда-то утекают. У друзей и знакомых постоянно проблемы, и мне разные люди в общей сложности должны уже больше 200 тысяч — а я стабильно в последнюю неделю до зарплаты выгребаю всю мелочь из кошелька и живу на крупах из шкафа ) смешно. И очень устал.
Долго думал над своими же словами из недавнего поста о действительно близких людях. Наверное, если у меня совсем не останется по-настоящему близких людей, это обернётся и болью и свободой. Хочешь - поезжай воевать за курдов и справедливость, хочешь - катайся на мощном скоростном мотоцикле, хочешь - в окно выйди, когда припрет. Или просто удались из соцсетей и уедть куда-тотбалеко, начать остаток жизни сначала. никому ты этим никакой особой боли не причинишь.
001

(no subject)

если я когда-нибудь все-таки напишу роман, там обязательно будет подробный рассказ о чувствах и ощущениях, когда единственная доступная тебе коммуникация с человеком - это когда ты заходишь в мессенджер и видишь последняя время, когда он заходил в сеть.

или когда ты специально пишешь пост так, чтобы он репостами дошёл-таки до человека, который давно тебя не читает.
001

(no subject)

Опять задержался до полуночи в редакции; и вот под крики заоконного коростеля очень ясно понял, что сейчас во всем большом мире есть ровно два человека, жизни которых тесно переплетены с моей - отец и А. Есть близкие мне люди, есть замечательные ребята, с которыми я работаю и которых вижу по 8-9 часов каждый день - но у них у всех своя жизнь, я присутствую в ней постольку поскольку, как случайный одноклассник; если перевелись в другую школу, меня будут иногда вспоминать, но не более. У них своя жизнь, которая обойдётся меня меня. Если меня не станет, они будут грустить, иногда вспоминать меня - но трагедией это не станет.

Только два человека всерьёз повязаны со мной - и я могу лишиться их в любой день: отец уже очень немолод, А. очень серьёзно больна. И в любой момент я могу остаться совсем один. Без близких людей, но и без обязательств перед людьми.

Это, конечно, провод ценить этих двух людей и максимально заботиться о них; как только этому научиться.

Коростель все кричит и кричит уже третье лето подряд; вот он-то стал важной частью моей жизни - а я его никогда не видел даже ) а он и не знает о моем существовании
001

(no subject)

последние месяцы года все валится из рук и нет сил за что-то взяться и довести до конца. С таким трудом отремонтированная квартира постепенно захламляется, потому что нет сил убраться и расставить вещи по местам; забросил спортзал, куда ходил почти каждый день, и все наработанное тоже куда-то пропало; обещал себе пить только в барах и по поводу, а теперь снова покупаю в магазине вино и пиво, чтобы одному пить дома. Мир свёлся к маршруту в редакцию и обратно, еда - к размороженной «гавайской смеси» с накрошенным тофу.
На работе не могу придумать ничего дельного - хотя в первые полгода сделал несколько важных вещей, получил аж две цеховые премии и номинацию на третью.
Не помню, когда был на концерте или не выставке или хотя бы открыл для себя новую музыку. Скупаю книги и не могу сосредоточиться на том, чтобы дочитать хотя бы одну. Вкладываюсь в краудфандинг настольных игр и даже не
распечатываю их.
Все тянется и тянется и тянется и что с этим делать неясно.
По-настоящему получается жить только в поездках, когда что-то резко меняется вокруг хотя бы на время. Самое лучшее - это когда за день уехал на Сапсане до Питера и обратно; несколько часов в поезде, когда никто не достаёт и не теребит и можно побыть с собой и от себя ничего не зависит - просто сиди и жди конца станции. Но все поездки у меня рабочие и в итоге приходится думать над тем, как их отработать, какой текст написать и это тоже здорово подводит.
Месяцы, когда близкие на меня бесконечно обижаются, а у меня и права нет рассердиться или обидеться на кого-то.
Остаётся сидеть и сычевать и думать о том, когда в жизни все пошло не так и как я в 32 года оказался не на своём месте и фактически один. и как здорово было бы вернуться м все исправить.
Но остаётся только ждать снега.
001

(no subject)

не знаю, как это сформулировать, но как же я пиздец устал от всего того, что никак не заканчивается и только наваливается снова и снова
001

(no subject)

Утром я шел по совершенно пустой улице рядом с домом, а мне навстречу ковылял какой-то дед-забулдыга с грязной холщовой сумкой. Мы поравнялись и вдруг он схватил меня за рукав.
- Парень, погоди! - проскрипел он. Я послушно остановился. Дед осторожно посмотрел по сторонам и тихо, как уличный наркодилер, прошептал:
- Парень, ты книгами интересуешься?
Я опешил и так же тихо ответил:
- Ну бывает, да. Читаю иногда.
- Смотри, у меня для тебя есть редкая книга на древнем языке! На арамейском! - дед отпустил мой рукав и начал копаться в мешке. Наконец на свет показался толстенный черный том с надписью "ЗОАР" золотыми буквами.
- Вот, смотри, очень интересная. Такая дорого стоит, а я тебе всего за тысячу отдам.
Дед с силой сунул книгу мне в руки. Я наугад открыл ее на какой-то странице и с умным видом уставился на мелкие строчки иврита. Потом перелистнул - с тем же результатом. Открыл в другом месте. Дед терпеливо ждал. Я залез в оглавление - оказалось, что ЗОАР издан буквально пару лет назад какой-то international academy of Kabbala - но да, на древнеарамейском. Я посмотрел на деда с уважением - теперь он был похож на какого-то каббалиста-алхимика, разочаровавшегося в деле всей своей жизни и распродающего по дешевке манускрипты и реторты.
- Книга-то не старая... - тоскливо протянул я, в отчаянной попытке все-таки отказаться от покупки. Каббалист посуровел и обиженно выхватил том у меня из рук.
- А ты до старой книги дорос бы сначала, - обиженно пробурчал он. - Всего и сразу хотят, ждать не умеют... Ладно, не надо так не надо, дело твое. Пойду еще кого найду, ему и продам...
- Беру, - сдался я. - Только наличных нет, давай вот до банкомата пройдемся.
Дед обрадованно потрусил рядом, бормоча под нос какие-то заклинания. Я прислушался, но старик заметил мой интерес и резко сменил тему.
- Вчера вот по телевизору видел передачу, - начал он бодрым голосом. - Там про нас рассказывали. Я, молодой человек, в 68-ом выполнял свой интернациональный долг. Вы, наверное, и не знаете, о чем я...
- Знаю-знаю, - небрежно кивнул я, порадовавшись, что смогу утереть нос вредному деду. - Знаю, а то как же. Дубчек, весенняя Прага, танки на древних мостовых, студенты, кричат "Мы вас не звали", невыносимая легкость бытия, короче. Слышал кое-что.
Дел немного помолчал, а потом сухо ответил:
- Вот и по телевизору так говорили, что мы студентов расстреливали, а они за свободу боролись. Никого мы не расстреливали, мы выполняли свой долг. Я сам из Львовской спортроты, таких всего три было на весь Союз. Вот нас и отправили, самых лучших. Я в ваши годы 150 раз сходу отжимался...
Дед явно нравился мне все меньше.
- А насчет "не звали"... Кого-то всю жизнь никуда не позовут, а меня вот кое-что позвало, именно в Прагу. - гордо сказал старик, немного распрямившись. - Именно меня, именно туда. И это многое мне дало. Все, вот твой банкомат.
Я снимал с карточки деньги и пытался все это осмыслить - советский паренек из древнего Львова слышит какой-то загадочный Зов, который приводит его в завоеванную Прагу, город Голема, столицу алхимиков, магов и каббалистов... Кого он встретил в те весенние дни, в каких участвовал обрядах?..
Я вышел из банка и отдал деду купюру. Тот цепко ухватил ее длинными желтыми пальцами, засунул куда-то за пазуху, но уходить не спешил.
- Давай телефон. Будут еще книги - позвоню. У меня вот собрание сочинений Набокова есть, тебе не нужно?
Мне было не нужно. Но клочок бумаги с номером я все-таки дал.
Книгу на древнеарамейском поставлю на отдельную полку, рядом с томиком стихов на языке вепсов и старым сборником грузинской поэзии.